Новый год в Абхазии (Первая часть)

Новый год в Абхазии (Первая часть)


Никогда я раньше не задумывался откуда берутся мандарины и где они вообще растут. А тут, к концу 2018 года, Аня предложила съездить в тур в Абхазию, обстоятельно этот факт раскрывающий. Он так и назывался, «Мандариновый новый год».

В этом путешествии я совершил досадную ошибку, которую осознал лишь в конце: фотографировал я совсем не то, о чём хотел рассказать и наоборот, совершенно не сфотографировал то, о чём действительно хотел рассказать. Поэтому текста будет мало, а картинок много, но в следующий раз постараюсь исправиться.

На самом деле картинок получилось так много, что пост пришлось разбить на две части. Это первая.


Самолёты в Абхазию не летают — единственный в стране аэропорт давно закрыт для гражданской авиации. Каждые два дня ходит поезд Москва — Сухум. Прямое сообщение от Питера до Сухума открывается только в мае, тогда поезд начинает ходить раз в десять дней.

Самый адекватный вариант — добраться до Адлера, а оттуда уже и до Абхазии. Мы решили воспользоваться поездом, чтобы на пару дней отдохнуть от цивилизации с книжками в руках.

Наш вагон оказался очень винтажным. Один из пассажиров рассказывал сыну, что катался на таких ещё во времена своего советского детства. Я же попросту подобных вагонов никогда в своей жизни не видел.


Удивительно резко воспринимается граница снега, когда едешь на поезде. Вот за окном метровые сугробы, но стоит отвлечься на 20 минут, снова посмотреть в окно и там уже абсолютно чисто. Словно и нет никакого промежуточного состояния. Проходит эта граница, кстати, совсем недалеко от Сочи. По мере движения от неё к городу деревья зеленеют с поразительной скоростью. А километрах в 50 от города всего в каких-то ста метрах от железной дороги появляется море.

В этот момент на мгновение появляется ощущение, что ты находишься где-то не в России.


В Адлере сыро, пасмурно и грустно, почти как в Питере. Но на удивление чище. И дороги ровные, разметка свежая, газоны подстриженные. То ли тут всегда так было, то ли к олимпиаде так хорошо прибрались, что порядок уже 5 лет держится.

Граница с Абхазией находится в 8 километрах от центра Адлера. Быстрее всего добраться туда на такси. Для этого нужно вежливо отмахнуться от всех привокзальных бомбил и вызвать Яндекс.Бомбилу. Мы так и сделали. Достаточно быстро приехал Mitsubishi Lancer, мы закинули вещи в багажник и сели в такси. Водитель, когда увидел пункт назначения, предупредил, что он «не выездной»: не может покинуть границы РФ. К счастью, нам это и не было нужно: по плану мы должны были пересечь пешеходную границу и встретиться с группой на той стороне.

На границе грязно, шумно и многолюдно, очень много старушек с тележками, полными мандаринов и сушёной хурмы по 30 рублей за килограмм. Под ногами вьются стаи бездомных собак.


КПП как машина времени: по эту сторону год 2018, по ту — 2005. Именно так ощущается привокзальная площадь советского вида полная старых машин и наглых таксистов, одетых в кожанки и кожаные кепки. Таксисты гораздо наглее, чем на Российской стороне: если откажешься ехать с ними, то они будут провожать тебя, выясняя куда ты направляешься, как собираешься туда добраться и объясняя, почему ты сделал неправильный выбор. Несмотря на столь мощную осаду, мы смогли выбраться из логова зла и встретились с остальными участниками нашей группы и её руководителем: Татьяной.

Татьяна сразу же научила нас говорить “привет” по-абхазски (я ничего не запомнил, очень сложный язык) и познакомила с Гиви — водителем, который сопровождал нас на протяжении всех пяти дней. Старый белый минивэн Mercedes завёлся и мы отправились в первую точку нашего путешествия — Гагры.

День 1: Гагры

Особенность Абхазии в том, что из любой точки страны видны горы. Красивые статные монолиты, простирающиеся долгими грядами и на восток и на запад.

До Гагр ехать примерно час. Зимой город этот тихий и пустынный: на улице нет прохожих, изредка по дороге проносятся машины.


Самое классное место, в котором мы побывали в Гаграх — старый заброшенный особняк, находящийся в одной из самых высоких точек города. Снаружи особняка пахло мхом, а внутри — приятной сыростью и старостью.


По пути в Сухум (так говорят Абхазы, “Сухуми” — это по-грузински) мы в первый раз за всё путешествие увидели настоящее мандариновое дерево и смогли сорвать пару мандаринок.

Мандарины растут на больших раскидистых деревьях, как яблоки на яблонях. Срывать их не желательно — быстро испортятся, вместо этого нужно подрезать веточку с мандарином примерно посередине, оставляя «хвостик».

Добравшись до Сухума, мы отправились сразу в лагерь, находящийся на берегу моря в самой восточной части города рядом со старым заброшенным железнодорожным вокзалом. Лагерь — набор одинаковых небольших треугольных двухэтажных домиков по десять в ряд. Отопления в домике нет, а температура ночью в декабре может опускаться до -10 градусов. Спасал только электрический вентилятор и тёплая одежда.

Это Алексей, один из организаторов. Он работает 1С программистом в Сочи, любит Абхазию и часто здесь бывает.

Такой вид открывается на Сухум из нашего лагеря.


Первый день закончился встречей нового года в апацхе. Апацха — традиционное жилище Абхазов, обязательный атрибут которого — очаг в центре. На очаге готовят еду, коптят сыр и мясо. Раньше в апацхах жили и спали вокруг очага, сейчас они выполняют роль кухни и гостевой беседки.

Встреча нового года могла бы пройти достаточно классически — множество салатиков и шампанское присутствовали. Было лишь два нюанса:

  1. все салаты были вегетарианскими,
  2. вместе с салютами и фейерверками в полночь в воздухе раздавались автоматные очереди.

Да, лагерь в котрый мы поехали, был вегетарианским. А что касается второго пункта, то после войны 1992 года у населения осталось достаточно много оружия и боеприпасов, которые они и по сей день используют вместо пиротехники.

День 2: Сухум

Во второй день мы отправились гулять по Сухуму. Сухум — столица Абхазии и крупнейший в стране город. Местные говорят, что в городе проживает около 200 тысяч человек, Википедия же указывает только 70 тысяч.


Почти все здания в городе выглядят грустно: с фасадов осыпается штукатурка, слезает краска. Каменные кладки порастают мхом. При этом на улицах достаточно приятно: тротуары, там где они есть, ровные и чистые, мусор и листва нигде не раскиданы.


Перепады высот совершенно не питерские: город резко поднимается по мере удаления от набережной. Кажется, что можно проехать от одного конца города до другого на скейте не отталкиваясь.

Количество собак стандартно для южного города: их ровно столько сколько и должно быть. А вот кошки ни одной мы не заметили.

На улицах аккуратно высажены мандариновые деревья, мандарины с них никто не срывает: в каждом дворе растёт ещё по паре таких же.


Многие дома после войны пустуют. На улице из десяти домов могут жить 2-3 человека. Они делят между собой оставшиеся пустующие дома, но сделать с ними ничего не могут, так как нет денег. Никаких государственных программ связанных с пустующим жильём тоже не проводится.


Безнадёжно отстав от группы и экскурсовода, мы решили зайти в несколько дворов и посмотреть на город «изнутри». В первом же дворе мы нашли вход в местное креативное пространство, которое в это время суток было закрыто. Называлось оно одним английским словом, модно сломанным переносом строки посередине. Что-то вроде

K I N G
D O M

Точное название я так и не смог ни вспомнить, ни нагуглить.

Рядом со входом обнаружилось ещё не полностью расстроенное пианино, на котором Аня сыграла нам лунную сонату.


На набережной город преображается. Плотность кофеен и ресторанов моментально увеличивается в десятки раз с одного до десяти — двадцати на километр пути. Вокруг прогуливается куча народу, треть из которых — туристы. Появляются стандартные для любого южного прибрежного города торговцы сувенирами, картинами и произведениями местных ремёсел.

Про заброшенный шахтёрский посёлок, водопад и всякую всячину — во второй части.